На Терезе не было траура. И даже на лице ее я не обнаружил приличествующего вдове выражения. Но она заметно похудела, чер­ты ее приобрели землистый оттенок, и в них как бы проявились горечь. Но позже, йога изменила ее до неузноваемости; она буквально расцвела.

Не верится, что ты получил религиозное воспитание. Хоть ты и понял, что высший дар природы не жизнь, а любовь. Я это по­няла, увидев один фильм. Но любовь не для тебя, мы знаем оба. Говорю тебе все это, Андре, абсолютно спокойно. Без малейшего желания обвинять. И знаешь, почему я прихожу к выводу, что мы больше не увидимся? Об этом говорят мне сны, мое подсоз­нание: во всех моих снах ты всегда уезжаешь. Исчезаешь, как вода в песке. И я стала свыкаться с этой мыслью. А придет день, и я подумаю о тебе как о далекой и недостижимой звезде. Звезде сверкающей и одинокой. И посмеюсь над собой, тянувшей руку к звезде, чтобы ее потрогать. Да, я похожий на крылатого Пегаса ребенок, резвившийся в дюнах Армоны. Дети ведь наивны и меч­тательны, им неведомы правила игры для взрослых. Чувство ут­раты, которое меня мучило, исчезло. Теперь думаю о тебе с лег­кой грустью, она живет во мне, но уже не терзает. Думаю, что со временем пройдет и она. Все: прошлое, настоящее и будущее — все пройдет.